"Человек-манипулятор", Эверетт Шорстром (фрагмент из книги)

Доброе утро, день, вечер, дорогие друзья, с вами Елена Макарова и «Полезные мысли» - подкаст-приложение к курсу «Продуктивное мышление:Ментальные навыки руководителя»

Сегодня в  подкасте - фрагмент из книги Эверетта Шострома «Человек-манипулятор»

Перейти к  прослушиванию подкаста >> >> >> 

Итак, начнем

Манипулятор — это человек, который эксплуатирует, использует и/или контролирует себя и других лиц, как если бы они были неодушевленными объектами, вещами.

Свою задачу манипулятор видит в том, чтобы производить некое должное впечатление.

Наряду с потребностью управлять манипулятор испытывает потребность в руководстве свыше. В течение многих сотен лет люди ищут некий авторитет, который бы решал за них, что такое хорошо, а что такое плохо. Парадокс, конечно, состоит в том, что в качестве "хорошего" определяется приятное авторитету, а "плохого" — то, чем он недоволен. Но главная беда в том, что морализаторские концепции добра и зла порождают психологию отвержения, поскольку индивиду приходится решать, какие части его хороши, и в дальнейшем стараться отождествляться с ними, а какие части плохи, и в дальнейшем отвергать или отрицать их. Нетрудно догадаться, что это разжигает в индивиде непрерывную "гражданскую войну", ибо он никогда не уверен до конца, что в нем хорошо, а что плохо.

…Каждый из нас манипулятор в какой-то мере; вместе с тем современная психология полагает, что манипуляции несут в себе возможность положительного развития, которое Абрахам Маслоу и Курт Гольдштейн называют "само-актуализацией" или само-проявлением, воплощением своих возможностей в действительность. В отличие от манипулятора, актуализатор (редкая птица в чистом виде) — это человек, который рассматривает себя и других в качестве личностей или субъектов, наделенных уникальными возможностями, и способный проявлять свое действительное "я". Парадокс состоит в том, что каждый из нас сочетает в одном лице манипулятора и актуализатора; в наших силах, однако, влиять на их соотношение, заменяя манипулятивные формы поведения актуализационными.

Актуализатор доверяет своим чувствам, знает свои потребности и предпочтения, позволяет себе иметь желания и допускать ошибки, радуется стоящему противнику, предлагает при необходимости помощь тем, кто в ней нуждается, и, среди прочего, не боится быть конструктивно агрессивным. Манипулятор, с другой стороны, привык скрывать свои чувства за поведенческими ролями, диапазон которых простирается от высокомерного пренебрежения до подобострастной лести. Происходит это отчасти и потому, что он не сознает присущих ему возможностей актуализации.

Для манипулятора понимание человеческой натуры служит лишь одной цели: контролю над ней. Это относится в какой-то степени к каждому из нас — и к вам, и ко мне.

Человек не рождается манипулятором. Он учится, вырабатывает у себя способность манипулировать людьми, чтобы избегать неприятностей и добиваться желаемого, причем вырабатывает он эту способность бессознательно.

Сокрытие своих истинных эмоций — таков удел и первый признак манипулятора. "Моя мать умерла" — говорит знакомый деловым тоном радиокомментатора дневных новостей. Он настолько утвердился в роли манипулятора, что и в самом деле потерял способность ощущать естественное в данном случае горе утраты, либо так натаскал себя, что не позволяет себе выражать подобных чувств. Отсюда только шаг до полного отсутствия каких бы то ни было чувств по отношению к ближнему, если эти чувства не помогают использовать людей, как неодушевленные предметы, как вещи.

Манипулятор словно играет с жизнью в покер, постоянно пытаясь скрыть свою слабую карту. Он напоминает профессионального карточного игрока, который сознательно нарабатывает безразличный вид, чтобы скрывать за ним как страх перед крупным проигрышем, так и надежду на крупный выигрыш. В современном обществе такая способность сохранять безразличный вид даже в случае утраты близкого друга или ценного работника вызывает восхищение.

Свою задачу манипулятор видит в том, чтобы производить некое должное впечатление. Многие манипуляторы пытаются заставить окружающих говорить на своем языке, — как, например, ханжа, который ни в коем случае не должен слышать каких-то нежелательных слов. Другие, напротив, по любому поводу замечают: "О, это очень интересно", тогда как их глаза говорят об обратном. Иногда я в таких случаях просто говорю манипулятору: "Я вам не верю".

Другой парадокс современного человека-манипулятора состоит в том, что, хотя его деятельность предоставляет ему самые широкие возможности для саморазвития и получения удовольствия от жизни, он избегает риска каких бы то ни было душевных волнений или вовлеченности. Из живого человека он превращается в озабоченный автомат, который не желает признаваться в своих ошибках и постоянно обвиняет в них всех и вся. Он рассыпается в многочисленных телодвижениях, душещипательных историях и оправдательных объяснениях, однако язык тела выдает его с головой. Кстати говоря, если друзьям требуется подчас немало времени, чтобы разобраться, что к чему, актуализатор распознает манипулятора сразу. На всех его проявлениях, будь то надутые губы, ледяная отчужденность или профессиональная улыбка, лежит очевидная печать неискренности, отсутствия подлинной вовлеченности. Не имея своего лица, манипулятор обзаводится маской, которая, как он думает, понравится аудитории и произведет желанный эффект.

В его репертуаре бесконечное количество приемов, позволяющих пускать пыль в глаза.

Человек, который не манипулирует другими, может раздражаться и говорить об этом. Он не всегда вежлив и знает это. Часто цитируемое изречение Билла Роджерса о том, что он никогда не встречал человека, который бы ему не нравился, могло бы вызвать у него улыбку и добродушное замечание: "Что ж, по-видимому старина Билл просто не встречал кое-кого из тех, что доводилось мне". Он смотрит на жизнь такой, какой она есть, и его не волнуют поверхностные максимы. Обычно его внимание занято тем, что представляется ему действительно существенным.

Манипулятор же, напротив, относится к своим делам как к скучным обязанностям, от которых нужно поскорее избавиться. Он не умеет ловить момент и наслаждаться им или переживать глубокие чувства. Он считает, что время для забав и удовольствий, для развития и обучения — это детство и юность, и что теперь его ждут лишь тяготы и проблемы. Так что по достижении "зрелости" он отказывается от жизни и в полном смысле слова прозябает, даже не пытаясь постичь цель и смысл своего существования.

Наряду с потребностью управлять манипулятор испытывает потребность в руководстве свыше. В течение многих сотен лет люди ищут некий авторитет, который бы решал за них, что такое хорошо, а что такое плохо. Парадокс, конечно, состоит в том, что в качестве "хорошего" определяется приятное авторитету, а "плохого" — то, чем он недоволен. Но главная беда в том, что морализаторские концепции добра и зла порождают психологию отвержения, поскольку индивиду приходится решать, какие части его хороши, и в дальнейшем стараться отождествляться с ними, а какие части плохи, и в дальнейшем отвергать или отрицать их. Нетрудно догадаться, что это разжигает в индивиде непрерывную "гражданскую войну", ибо он никогда не уверен до конца, что в нем хорошо, а что плохо.

 

Альтернативу психологии отвержения можно определить как естественный контроль. Решение отвергнуть какую-то свою часть во имя контроля над своим поведением прежде всего неэффективно: оно не дает желаемого результата. Следует уважать все человеческие тенденции. Неразумно было бы отрезать левую руку по той причине, что она все делает хуже, чем правая. Столь же неразумно было бы ампутировать и какую-то часть своей личности. Однако поскольку все эти части могут проявляться либо бестолково, либо творчески, возникает проблема выбора и ответственности за свои проявления. Таким образом, свобода в этом смысле равнозначна ответственному выбору стиля своего самовыражения. Этот подход связан не с отвержением или отказом от какой-то части личности, а с осознанием того, что происходит, когда мы проявляем себя самоубийственным образом, превращая себя в вещь.

Манипулятивное поведение я называю самоубийственным, а актуализационное поведение — творческим. Собственно говоря, актуализационное поведение представляет не что иное, как творчески выраженное манипулятивное поведение. Все мы манипуляторы, но вместо того, чтобы отвергать свое манипулятивное поведение, нам следует попытаться превратить его в актуализационное. Для этого ничего в себе отвергать не нужно.

Я исхожу из того, что в отношениях с другими людьми каждый из нас может проявляться в двух ипостасях, которые Фредерик Перлз назвал ролями "попирающего" и "попираемого".* Попирающий — это активная, энергичная, доминирующая, авторитарная роль («собака сверху). Попираемый — роль пассивная, уступчивая и покорная («собака снизу»). В каждой из этих ипостасей человек может проявляться либо манипулятивно, либо творчески.

Манипуляция не служит необходимой составляющей жизни и не приносит никакой действительной пользы. По существу, манипуляция порождается неудовлетворенностью собой и своим миром.

         Причины манипуляции.

Я согласен с идеей Фредерика Перлза, что основная причина возникновения феномена манипуляции заключается в вечном внутреннем конфликте человека между его стремлением к независимости и самостоятельности, с одной стороны, и желанием найти опору в своем окружении, — с другой... [...]

Не доверяя полностью своим силам, человек полагает, что его спасение в опоре на других. Однако и другим он полностью не доверяет. Поэтому он вступает на скользкий путь манипуляций с тем, чтобы посадить "других" на привязь, чтобы он всегда мог их контролировать и, при таком условии, больше доверять им. Он уподобляется ребенку, который съезжает с горки, уцепившись за край одежды другого, и пытаясь в то же время им управлять; или человеку, который отказывается вести машину, но пытается руководить шофером. Эту первую и главную причину манипулирования мы назовем недоверием. [...]

Эрих Фромм указывает на еще одну причину манипулирования. Он считает, что нормальные отношения между людьми — это любовь. Великие мировые религии призывают нас возлюбить ближнего как самого себя, но это как раз и составляет проблему. Многие ли знают, как возлюбить самого себя? Большинство даже не сознает, что при всем своем желании не смогли бы возлюбить ближнего, так как себя не любят.

Мы склонны полагать, что чем более мы совершенны и безупречны в глазах окружающих, тем сильнее нас будут любить. На самом деле ближе к истине обратное: нас любят тем больше, чем больше мы готовы принимать свои человеческие слабости. Однако заслужить любовь в любом случае не просто, так что ленивому манипулятору приходится довольствоваться ее жалкой альтернативой: он отчаянно пытается добиться безраздельной власти над другими, власти, которая заставила бы другого человека делать то, что нравится ему, манипулятору, думать так, как надобно ему, чувствовать то, что он хочет, — одним словом, превратить другого в вещь, свою послушную вещь.

Третью причину манипулирования предлагают нам Джеймс Бюдженталь и экзистенциалисты. Риск и неопределенность, говорят они, окружают нас со всех сторон. В любой миг с нами может произойти что угодно, этот мир непредсказуем. Сознавая условия своего существования в мире — свою "экзистенциальную ситуацию", — человек ощущает себя беспомощным.

Пассивный манипулятор в связи с этим занимает такую позицию: "Ах, я не могу контролировать всего, что может со мной случиться?! Ну, так я не буду ничего контролировать вообще!" Как пишет Бюдженталь, "видя непредсказуемость своей жизни, он сдается и возводит чувство неспособности влиять на то, что с ним происходит, в ранг абсолютного закона. Он полностью превращает себя в объект"[1]. Пассивный манипулятор впадает в ступор, что усугубляет его беспомощность. Непосвященному может показаться, что с этой минуты пассивный манипулятор становится жертвой активного. Ничего подобного. Крики "Сдаюсь! Делайте со мной, что хотите!" — не более чем уловка пассивного манипулятора. Как хорошо показал Перлз, в любой схватке между "попирающим" и "попираемым" почти всегда побеждает пассивная сторона. Общеизвестным примером может служить мать, которой "становится плохо", когда не может справиться с детьми. Ее беспомощность делает свое дело: дети становятся послушнее.

Активный манипулятор действует иначе: он использует беспомощность других. Устанавливая контроль над своими добровольными жертвами, он испытывает чувство глубокого удовлетворения, которое позволяет ему не замечать собственной беспомощности перед лицом мира.

"Взгляните, например, на родителей, которые не могут смириться с мыслью о том, что со временем их власть над детьми неизменно ослабевает и рано или поздно может исчезнуть вовсе, взгляните, как они отвергают и гонят прочь подобные мысли, теша себя светлой надеждой, что их бдительное око будет держать под контролем сих желторотых отпрысков, пока в нем не погаснет последняя искра жизни. И что им остается? Как им удовлетворить эту свою потребность и сделать детей зависимыми от себя? Как им подавить в детях столь опасное стремление к самостоятельности?"[2]

Обычно родители играют роль "попирающих", а дети подыгрывают им из позиции "попираемых". При таком раскладе особенно популярной становится поведенческая схема "если-то": "Если съешь картошку, то сможешь посмотреть телевизор", или: "Если сделаешь уроки, то сможешь покататься на машине". Ребенок овладевает этим приемом не менее успешно: "Если я помою посуду, то что мне за это будет?" "Если отец Джима разрешает ему по выходным кататься на машине, то почему мне нельзя?"

Настоящий активный манипулятор в ответ мог бы просто рявкнуть: "Делай, как я сказал, и никаких вопросов!" В бизнесе такая реакция встречается сплошь и рядом: "Мне принадлежит 51 процент акций компании, и они будут носить ЭТУ униформу, потому что Я так хочу!" Помню, основатель колледжа, где я когда-то учился, говорил: "Мне все равно, какого цвета эти здания, пока они голубые".

Четвертая возможная причина манипулятивного поведения приводится в работах Джея Хейли, Эрика Берна и Вильяма Глассера. Берн предположил, что люди начинают играть друг с другом в игры, чтобы лучше управлять своими эмоциями и избегать близости. Глассер, в свою очередь, выдвинул гипотезу о том, что одним из основных человеческих страхов есть страх вовлеченности. Исходя из этого, манипулятора можно определить как человека, который пытается избежать близости и вовлеченности в отношения с другими людьми, и поэтому взаимодействует с ними посредством определенных ритуалов.

Наконец, пятую возможную причину манипуляции назвал Альберт Эллис. По его словам, на раннем этапе взросления каждый из нас приходит к некоторым ложным выводам о том, что представляет собой жизнь, и начинает затем соответствующим образом себя вести. Один из таких выводов гласит: нужно, чтобы нас все одобряли[3]. Пассивный манипулятор, полагает Эллис, строит свою жизнь именно на этой глупейшей аксиоме, и поэтому принципиально не желает быть честным и откровенным с окружающими, стараясь всеми правдами и неправдами угодить им

 

Основные характеристики манипуляторов и актуализаторов.

Стиль жизни манипулятора держится на четырех "китах": ложь, неосознанность, контроль и цинизм. Философия жизни актуализатора отмечена четырьмя противоположными характеристиками: честностью, осознанностью, свободой, доверием (см. табл.). Переход от манипуляции к актуализации в целом представляет собой континуум от безжизненности и нарочитости до полноты жизни и спонтанности.

Манипуляторы

Актуализаторы

1. Ложь (фальшь, мошенничество). Манипулятор достигает своих целей с помощью различных уловок, ухищрений и приемов. Он ломает комедии, разыгрывает роли, силится произвести впечатление. Проявляемые им чувства выбираются намеренно, в зависимости от обстоятельств.

1. Честность (прозрачность, искренность, подлинность). Актуализатор способен честно проявлять свои чувства, какими бы они ни были. Для него характерна чистосердечность, выразительность, он по-настоящему бывает самим собой.

2. Неосознанность (апатия, скука). Манипулятор не сознает, чтó в жизни на самом деле важно. Он видит и слышит лишь то, что хочет видеть и слышать.

2. Осознанность (отклик, жизненность, интерес). Актуализатор хорошо видит и слышит себя и других. Он восприимчив к искусству, музыке и другим проявлениям жизни.

3. Контроль (закрытость, нарочитость). Для манипулятора жизнь подобна шахматной партии. Он кажется спокойным, однако держит себя и других под постоянным контролем, скрывая от них свои мотивы.

3. Свобода (спонтанность, открытость). Актуализатор спонтанен. Он способен к свободному выражению своих потенциальных возможностей. Он хозяин своей жизни, субъект, а не объект.

4. Цинизм (безверие). Манипулятор не доверяет себе и другим, он испытывает глубокое недоверие к человеческой природе как таковой. Он полагает, что в отношениях между людьми существуют лишь две возможности: управлять или быть управляемым.

4. Доверие (вера, убежденность). Актуализатор глубоко верит в себя и других. Он стремится быть в постоянном контакте с жизнью и справляться с трудностями здесь и сейчас.

Разумеется, рыночная ориентация нашего общества чрезвычайно затрудняет актуализацию. Средний бизнесмен не предпринимает никаких попыток стать актуализатором до тех пор, пока неожиданный сердечный приступ не заставит его задуматься, что такое жизнь и зачем он живет. Но до этого он слишком занят, чтобы обращать внимание на какую-то там экзистенциальную белиберду. Как отмечал Карл Густав Юнг, первая половина жизни посвящена достижениям и свершениям: мы получаем образование, устраиваемся на работу, женимся или выходим замуж, делаем карьеру. Вторая половина жизни связана с развитием нашей внутренней сущности. И если кто-то избегает этого, если в зрелости он продолжает жить так же, как жил в молодости, скоро он понимает, что пресытился этой жизнью, запутался в ней и устал от нее; ибо законы, действующие в первой половине жизни, отличаются от законов, которым подчиняется ее вторая половина.