Сострадание

В ЦЕНТРЕ Храма Процветания стоят еще четыре столпа. Они придают Храму большую прочность и силу, а также служат его украшением, потому что относятся к высшей сфере морали, а значит, к самому благородному и прекрасному, что есть в характере человека, что возвышает его и ставит рядом с немногими обладателями необыкновенного, удивительного разума, распространяющего вокруг сияние чистого и яркого интеллекта.

Сострадание не следует путать с плаксивой сентиментальностью, подобной красивому, но лишенному корней цветку, который быстро увядает, не оставляя после себя ни плодов, ни семян. Впадать в истерические рыдания, сочувствуя другу или услышав о том, как где-то кто-то страдает, еще не значит проявлять сострадание. То же можно сказать и о взрывах яростного негодования по поводу жестокости или несправедливости, проявляемой другими людьми. Если человек невыносим, если он изводит жену, бьет детей или придирается к подчиненным на работе, если он отпускает ядовитые, саркастические замечания в адрес соседей, то его громкие заявления о том, что он сочувствует людям, которые страдают где-то там, за горизонтом, и которым он ничем не может помочь, то это не что иное, как лицемерие! Эти взрывы негодования против несправедливости и жестокосердия, которые завладели миром, говорят лишь о мелкой душонке, которой чужды истинные чувства!

 Относительно этого Эмерсон говорил так: «Приласкайте своего малыша; любите труженика; будьте добродушными, скромными и любезными, и тогда ваше сердце не затвердеет под лакированной коркой зачерствелых амбиций, проявляющихся в невероятной любви к каким-нибудь неграм, живущим за тысячи миль отсюда. Ваша любовь к тем, кто далеко, часто оборачивается ненавистью к тем, кто рядом». Чувства человека можно проверить, наблюдая за тем, что он делает здесь и сейчас, а не созерцая показное проявление чрезмерного сострадания. И если все его поступки говорят только об эгоизме и душевной черствости, если члены семьи со страхом прислушиваются к его шагам на лестнице, когда он возвращается с работы, и испытывают радостное облегчение, когда он куда-то уезжает, то каким же пустым является его выражение сочувствия к страждущим и угнетенным! И каким лживым — его участие в обществе филантропов!

Хотя сострадание и может вызывать потоки слез, очень часто в этих потоках изливаются темные воды эгоизма.

 Сострадание — это глубокая, тихая, невыразимая нежность, которая заключается в том, что человек забывает о себе и уделяет внимание другому. Сострадательные люди не проявляют это чувство бурно, в виде какого-то судорожного взрыва эмоций. Сострадание проявляется в постоянном, сдержанном, спокойном и благожелательном отношении одного человека к другому. Непоколебимое самообладание таких людей, когда рядом кто-то страдает, часто люди недалекие принимают за равнодушие, но проницательный взгляд сразу же распознает в этой спокойной силе и готовности прийти на помощь — в то время как другие рыдают и заламывают руки — глубокое, искреннее сострадание.

Неспособность сострадать проявляется в цинизме, злобном сарказме, ядовитых шутках, колкостях и насмешках, а также в гневных нападках и осуждении. Все это может сочетаться с напускной, фальшивой сентиментальностью, выражающейся в виде словесного и притворного сочувствия, никак не проявляющегося в поступках человека.

Неспособность к состраданию является порождением эгоизма; сострадание же — порождение любви. Эгоизм — это своего рода проявление невежества; а любовь граничит с мудростью. Людям свойственно отделять себя от других, оценивать всех и все с позиции собственных целей и интересов; считать себя всегда правыми, а других — всегда неправыми. Сострадание же поднимает человека над этой обособленной сосредоточенностью только на себе; это способность проникать в сердца своих собратьев, мыслить их мыслями и разделять их чувства. Такой человек всегда ставит себя на место другого и в этот момент духовно сливается с ним. Уолт Уитмен, который лечил раненых солдат, лежавших в госпитале, выразил это так: «Я не спрашиваю раненого, как он себя чувствует, — я чувствую в себе его рану». Это жестоко — спрашивать того, кто страдает, действительно ли он страдает. Страдание взывает о помощи и нежности, а не является предметом любопытства. Сочувствующий человек тоже испытывает страдание и поэтому делает все возможное, чтобы облегчить эту боль.

 Сострадание не имеет ничего общего с хвастовством, и когда на первый план выходит самовосхваление, здесь не может быть и речи о сострадании. Если человек говорит о том, как много он сделал добрых дел, и при этом жалуется, каким злом ему за это отплатили, это значит, что он не сделал ничего доброго и что ему еще предстоит научиться скромности, основанной на самоотречении, в которой и заключено подлинное сострадание.

Сострадание в его истинном смысле — это чувство единства с другим человеком в его стремлениях и страданиях. Сочувствующий человек становится единым целым с тем, кому он сострадает. Он сливается со множеством людей и смотрит на мир с разных точек зрения, а не только со своей собственной. Он смотрит глазами других людей, слушает их ушами, думает их мыслями, и его сердце бьется в унисон с их сердцами. Таким образом, он обретает способность понимать людей, которые полностью отличаются от него, постигать, в чем смысл их жизни; и тогда между ними возникает объединяющий их дух доброжелательности. Бальзак писал: «Когда я пишу о бедняках, я полностью погружаюсь в их мир. Их голод — это мой голод; я живу с ними в лачугах; страдаю вместе с ними от нужды; я ощущаю на своей спине лохмотья нищего; и на это время я тоже становлюсь бедным и презираемым человеком». И тут же в голову приходит высказывание одного, гораздо более великого, чем Бальзак, человека, который сказал: «Кто подает сим страждущим малым, подает Мне».

 Итак, сострадание — это то, что побуждает нас заглянуть в сердца других людей и стать с ними единым целым. Когда страдают они, мы тоже чувствуем боль; когда они радуются, мы радуемся вместе с ними; когда их презирают и преследуют, мы духовно опускаемся с ними на самое дно общества, и наше сердце отзывается болью на их беды и унижения. И тот, в ком есть этот дух сострадания, никогда не будет циничным и не станет осуждать, высказывать необдуманные и жестокие слова в адрес своих ближних, потому что его сердце всегда отзывается на их боль.

 Но, чтобы подняться до уровня подлинного сострадания, человек сам должен много любить, много страдать и изведать горе. Это приходит, когда он обретает богатый жизненный опыт, который вытесняет из его сердца тщеславие, легкомыслие и эгоизм. Тот не может испытывать настоящее сострадание, кто в той или иной степени не изведал горя и печали. Но это еще не все — горе и печаль должны пройти процесс преобразования в его сердце, превратясь в неизменное стремление к добру И непоколебимое спокойствие.

Когда человек много страдал по какой-то причине и этому страданию пришел конец, остается особая мудрость, которая дает возможность, сталкиваясь со страданием такого рода, увидеть его, понять и справиться с ним с помощью одного только сострадания. А когда человек «совершенствуется в страданиях» разного рода, он становится «прибежищем отдохновения и исцеления»  для людей опечаленных, с разбитым сердцем, кого поразили те же несчастья, которые испытал он сам и преодолел. Как мать чувствует страдание своего ребенка, так и сочувствующий человек переживает страдание других людей.

Вот что значит сострадание в самой высшей форме. Но сострадание может выражаться и в менее совершенной форме, но при этом оно все равно остается могучей силой, направленной на добро; оно проявляется всегда и везде. В то время как мы радуемся тому факту, что повсюду можно найти людей, которые способны искренне сострадать, каждый из нас также понимает, что в мире еще слишком много черствости, враждебности и жестокости. Эти отрицательные качества приносят страдание не только окружающим людям, но и тем, кому они присущи.

 Есть немало людей, которые терпят крах в бизнесе или в каком-либо другом виде деятельности исключительно из-за своего характера. Человек, склонный к гневу и недовольству или черств, холоден, расчетлив, в котором иссяк родник сострадания, даже если во всем остальном он является человеком, наделенным большими способностями, в конечном счете едва ли сможет избежать краха в своих делах. Его бушующая ярость в одной ситуации и холодная жестокость в другой постепенно отдаляют его от товарищей и от тех, кто связан с ним деловыми отношениями; и в конце концов этот человек окажется изолированным от общества и останется наедине со своими неудачами, а возможно, и в состоянии безнадежного отчаяния.

 Даже в обычных сделках, связанных с бизнесом, сочувствие является важным фактором, потому что людей всегда будут привлекать те, кто любезен и приветлив, предпочитая иметь дело с ними, а не с теми, кто черств И неприступен. Во всех сферах жизни, где важную роль играет личный контакт между людьми, сострадательный человек — пусть даже со средними способностями — всегда будет добиваться большего успеха, чем очень способный, но черствый человек.

 Если человек, будучи священником или пастором, позволяет себе отпускать жестокие шутки или злобные высказывания в адрес кого бы то ни было, это может очень серьезно повредить его репутации и помешать ему оказывать влияние на окружающих. Потому что даже те люди, которые восхищаются его хорошими качествами, начнут подсознательно испытывать к нему негативные чувства из-за его злого нрава.

Если бизнесмен исповедует какую-то определенную религию, люди вправе ожидать, что это религия окажет положительное влияние на его поведение, и это проявится в ходе обычных взаимоотношений в бизнесе. Демонстрировать по воскресеньям в церкви свою преданность милосердному Иисусу Христу, а всю оставшуюся неделю не проявлять ничего кроме черствости и жестокости, верно служа Маммоне, — значит подрывать свой авторитет и препятствовать собственному процветанию.

 Сострадание — это универсальный духовный язык, Который понимают и ценят все. Даже животные инстинктивно понимают его, потому что все живое на земле Может страдать; и этот общий опыт ведет к возникновению чувства единения, которое мы и называем сочувствием или состраданием.

 Эгоизм побуждает человека обеспечивать собственную защиту за счет других, а сострадание, напротив, порождает стремление помогать другим людям, жертвуя своими интересами. Но такого рода жертва ничего у нас реально не отнимает, потому что, в то время как удовлетворение, которое может доставить эгоистическое поведение, незначительно и преходяще, благословение, которое приносит сострадание, велико и неистощимо.

Естественно, возникает вопрос: «Как может практиковать самопожертвование бизнесмен, цель которого — способствовать собственной торговле?» Каждый человек может пойти на самопожертвование в определенном месте и в той мере, в какой он это понимает. Если каждый станет утверждать, что не может поступать добродетельно вследствие сложившихся обстоятельств, то он никогда так не поступит, потому что, даже если обстоятельства сложатся иначе, у него будет то же самое оправдание. Само понятие «бизнес» не является чем-то несовместимым с самопожертвованием, потому что преданность своему делу, даже если это дело — коммерция, не является эгоизмом, а скорее бескорыстным служением людям.

 Я знал одного бизнесмена, который — когда один из конкурентов попробовал «вытеснить» его из бизнеса — «вытеснил» сам себя и потерпел крах, чтобы дать возможность этому конкуренту удержаться в мире коммерции. Поистине прекрасный акт самопожертвования! И надо сказать, что человек, который это сделал, теперь стал одним из самых преуспевающих людей в своей сфере бизнеса.

Самый преуспевающий коммивояжер, которого я когда-либо знал, был буквально олицетворением доброты и сердечности. Он ничего не знал об «уловках торговца» и был наивен, как младенец. Но его большое сердце и удивительная честность быстро завоевывали доверие покупателей; куда бы он ни ехал, у него тут же появлялись друзья. Люди испытывали радость, когда он просто входил в офис, в магазин или на фабрику, — и не только из-за той бодрящей и теплой ауры, которая его окружала, но и потому, что его предложения всегда были абсолютно честными и выгодными для клиентов. Этот человек процветал благодаря тому, что выражал свое сочувствие тем, с кем имел дело, и настолько искренне, без какого-либо расчета, что сам он, вероятно, стал бы отрицать, что его успех можно приписать такому поведению. Сострадание не может помешать успеху. А вот эгоизм губит его и разрушает. По мере того как человек становится все более доброжелательно настроенным к людям, растет и его успех. Когда все делается на основе взаимности, когда все взлеты и падения люди переживают вместе и когда сочувствие открывает сердца, это приводит к расширению круга влияния и ниспосылает благословение, как духовного, так и материального характера — причем в изобилии.

Есть четыре качества, которые формируют великую добродетель по имени сострадание, а именно:

1. Доброта.

2. Великодушие.

3. Вежливость.

4. Понимание.

 Доброта — не какой-то сиюминутный импульс, а качество, которое является неотъемлемой частью характера человека. Поведение, определяемое временным и неустойчивым побуждением, не является добротой, хотя часто люди называют это именно так. Нет ничего доброго в похвале, если за ней следует брань. Чего стоит любовь, которая побуждает к неожиданному поцелую, если за ним следует столь же неожиданный приступ ярости? Подарок, казавшийся проявлением прекрасного чувства, потеряет свою ценность, если тот, кто его сделал, тут же потребует за него награду. Когда чувства человека побуждают его сделать какое-нибудь доброе дело под воздействием внешнего стимула, доставляющего удовольствие самому этому человеку, а вскоре после этого он бросается в другую крайность по отношению к объекту своего обожания вследствие какого-либо внешнего события, то это следует рассматривать как слабость характера. Кроме того, можно считать проявлением эгоизма делать доброе дело лишь по отношению к тому человеку, который доставляет нам удовольствие, и только тогда, когда он ублажает нас, что означает думать только о себе. Подлинная доброта — это постоянное чувство, не нуждающееся ни в каких внешних стимулах, которые побуждали бы к действию. Это колодец, из которого всегда может напиться любая изнывающая от жажды душа и который никогда не пересыхает. Доброта, когда она является подлинной добродетелью, распространяется не только на тех, кто сделал для нас что-то приятное, но также и на тех, чьи действия противоречат нашим желаниям и нашей воле, — просто потому, что в нас горит вечный огонь сердечной теплоты.

Есть поступки, в которых люди обычно раскаиваются, — это недобрые поступки. И есть поступки, в которых никто никогда не раскаивается, — которые мы делаем из добрых побуждений. Приходит день, когда человек начинает жалеть о своих жестоких поступках и словах. Но для этого человека всегда может наступить день радости — когда он будет творить добрые дела.

Отсутствие доброты портит характер человека; со временем это отражается на его успехе, которого он, будь у него это качество, мог бы достичь. Доброта способствует также процветанию и изобилию.

Доброта делает прекрасным характер человека; с течением лет это отражается и на его лице.

 Великодушие — следствие большой сердечной доброты. Если доброта— это нежная сестра, то великодушие — это сильный брат. Открытый, щедрый и великодушный характер всегда привлекает людей и оказывает на них позитивное влияние. Язвительный и подлый характер всегда отталкивает. Люди с таким характером приносят ощущение темноты, стесненности и холода. А доброта и великодушие всегда привлекают. Они создают атмосферу света, открытости и теплоты. То, что отталкивает людей, приводит к одиночеству и неудачам. А то, что притягивает, объединяет и способствует успеху.

Отдавать так же важно, как и получать. А тот, кто только получает и ничего не хочет давать взамен, со временем не сможет ничего получить. Таков духовный закон: мы не сможем получать, если не будем отдавать; и не сможем отдавать, если ничего не будем получать.

 Все религиозные проповедники учили, что отдавать — великая и очень важная обязанность человека.

 Потому что готовность отдавать — это дорога к росту и совершенствованию личности. Это средство, с помощью которого мы постепенно изживаем эгоизм и не даем ему снова завладеть нами. Отдавать— значит признавать свое духовное и социальное родство с нашими собратьями и испытывать желание поделиться с ними частью того, что мы заработали или чем владеем, чтобы и они тоже были счастливы и благополучны. Жадный человек, который чем больше получает, тем больше жаждет иметь и, подобно дикому зверю, не хочет отдать ничего из того, что захватил и спрятал, деградирует как личность. Таким образом он отсекает себе путь к развитию более высоких, достойных качеств, а также к единению с бескорыстными сердцами. Прообразом такого человека может служить Скрудж из «Рождественских повестей» Диккенса, которого автор показал с гротескной яркостью и драматической силой.

 В наши дни общественные деятели Англии (а возможно, также и Америки) почти все (по крайней мере, я так думаю, потому что сам еще не встречал исключений) владеют этим искусством — отдавать. Это такие люди, как лорд-мэр города Лондона, члены магистратов и советов больших и малых городов и все, кто занимает ответственные посты. Все это люди добились больших успехов в деле управления в своих сферах и поэтому считаются наиболее подходящими кандидатурами для управления делами на государственном уровне. Многочисленные солидные учреждения по всему миру являются свидетелями их умения делать дары щедрой рукой. Я не могу также признать сколько-нибудь справедливыми те обвинения, которые часто выдвигают против таких людей завистники и неудачники, которые считают, что богатство всегда достается несправедливо. Хотя этих преуспевающих людей нельзя назвать совершенными во всех отношениях, но они наделены высокими достоинствами: мужеством, энергией, щедростью и умением достигать успеха. Это люди, которые приобрели богатство и обрели всеобщее признание благодаря трудолюбию, способностям и честности.

Человек должен понять, что необходимо остерегаться таких напастей, как жадность, подлость, зависть, ревность, подозрения, потому что, если он даст им прибежище в своем разуме, они отнимут у него все лучшее в жизни, причем как в материальном плане, так и в моральном. Ему нужно проявлять доброту и щедрость, свое великодушие и веру в людей, не только постоянно поддерживая окружающих, но и позволяя своим друзьям и сотрудникам свободно мыслить и действовать. Если он будет таким, тогда почести, изобилие и процветание сами постучатся в его дверь, как друзья и желанные гости.

В вежливости есть что-то божественное. Пожалуй, никакое другое качество, присущее человеку, не стоит дальше от всего грубого, жестокого и эгоистичного, что есть в человеческой природе, чем вежливость. Поэтому, когда человек проявляет вежливость, над его головой как бы возникает небесный ореол. Это качество приобретается только благодаря длительной практике и жесткой самодисциплине. Оно укореняется в сердце человека, когда он берет под контроль и подавляет свои животные страсти. Внешним проявлением вежливости является спокойная, но ясная речь; разборчиво, твердо, но благозвучно произносимые слова, без тени волнения, эмоций или вспышек гнева даже в самых огорчительных обстоятельствах.

 Если и есть такое качество, которое, помимо всех прочих, должно выделять религиозного человека среди других, так это вежливость, потому что она является отличительным признаком высочайшей духовной культуры. Грубый и агрессивный человек одним своим присутствием оскорбляет людей с утонченным разумом и бескорыстным сердцем. Слово «джентльмен» еще не совсем утратило свое первоначальное значение. Оно до сих пор применительно к человеку, которому присущи такие качества, как скромность и способность держать себя в руках, в то же время проявляя внимание и уважение к окружающим. Вежливый человек— это тот, хорошее поведение которого продиктовано чутким отношением и добротой, заложенными в его сердце. Таких людей всегда ценят окружающие и называют джентльменами независимо от их происхождения. А склочные люди постоянно демонстрируют — перебранками и взаимными обвинениями — свое невежество и бескультурье. Человек по-настоящему вежливый никогда не ссорится, не отвечает грубостью на грубость. Он просто пропускает это мимо ушей или говорит в ответ пару вежливых слов — что гораздо действеннее, чем любая ярость. Вежливость — сестра мудрости; мудрый человек умеет погасить в себе гнев и вследствие этого приходит к пониманию, как погасить его в других людях. Вежливый человек избавлен от многих беспокойств и сутолоки, на которые обрекают себя люди, не способные контролировать свои эмоции. В то время как они изводят себя пустыми и ненужными переживаниями, мудрый человек сохраняет полное спокойствие и самообладание — и это помогает ему побеждать в битве жизни.

 Понимание — дар, который приносит сострадание. Способный к состраданию разум обладает глубоким восприятием. Мы приходим к пониманию благодаря опыту, а не аргументам. Прежде чем мы сможем что-то понять, мы должны столкнуться с этим в своей жизни. Логическая аргументация касается лишь внешней стороны вещей и явлений, в то время как сострадание проникает прямо в сердце. Циник видит шляпу и пальто и считает, что видит человека. Сострадательный человек видит внутренний мир человека и не обращает внимания на пальто и шляпу. В ненависти, в какой бы форме она ни выражалась, проявляется разобщенность между людьми, из-за которой один человек составляет неправильное суждение о другом. А любовь — в любом ее проявлении — это таинственный союз, благодаря которому каждый может заглянуть в сердце другого и понять его. Сострадание, будучи самым чистым выражением любви, видит внутреннюю суть людей и вещей. Шекспир стал величайшим поэтом, потому что у него было большое сердце. Никто другой в литературе не смог показать такого глубокого знания человеческого сердца и сердца природы — как живой, так и неживой. В трудах Шекспира вы не найдете ничего от его личности — она, полная сострадания, сливается с созданными им персонажами. Мудрец и философ, безумец и шут, пьянчуга и блудница — он был каждым из этих образов, когда лепил их; он был там, где были они; переживал то, что переживали они; он знал их лучше, чем они сами знали себя.

Шекспир не испытывал к персонажам, созданным его воображением, ни пристрастий, ни предубеждений; его сострадание одинаково распространялось на всех — от самых возвышенных до самых низменных.

 Предубеждение — серьезное препятствие для сострадания и понимания. Потому что невозможно понять того, против кого имеешь предубеждение. Мы видим людей и вещи такими, какие они есть, только когда наш разум отрешается от предвзятых суждений. А когда проявляем сострадание, мы становимся провидцами. Без сострадания нельзя понять своего ближнего.

 То, что видят глаза, невозможно отделить от того, что видит сердце. Человек, который может проявлять сострадание, — все равно что пророк. Его сердце бьется в унисон со всеми сердцами, и он может понять, что находится в душах других людей. Для сострадательного человека нет нераскрытых тайн ни в прошлом, ни в будущем. Его душа способна без остатка вместить в себя жизнь всего человечества.

Сострадание возвышает человека, дает ему свободу и силу. Его душа вдыхает радость, так же как легкие вдыхают воздух. Больше нет никакого страха перед людьми — конкурентами, врагами и т. д. Он сознает, что все люди — его ближние. Низменные кошмары рассеиваются без следа, и перед пробудившимся разумом открывается царство величия и великолепия.